‘Букварь жизни’ Геннадий Устюгов

ГЕННАДИЙ УСТЮГОВ
‘БУКВАРЬ ЖИЗНИ’

Выставка «Геннадий Устюгов. Букварь жиз­ни» — это дань ува­же­ния худож­ни­ку и попыт­ка осмыс­лить его твор­че­ское насле­дие с кон­ца тыся­ча девять­сот пяти­де­ся­тых годов до насто­я­ще­го времени.

Слово «бук­варь» в назва­нии выстав­ки отсы­ла­ет к визу­аль­но­му язы­ку, кото­рый Геннадий Устюгов созда­вал на про­тя­же­нии всей жиз­ни. Повторяющиеся из рабо­ты в рабо­ту сим­во­лы — слов­но бук­вы его лич­но­го алфа­ви­та, сло­жив­ше­го­ся в целост­ную поэ­ти­че­скую систе­му. По ним мож­но про­сле­дить твор­че­ский и жиз­нен­ный путь авто­ра, кото­рый, несмот­ря на слож­ную судь­бу, репу­та­цию отшель­ни­ка и чуда­ка, занял важ­ное место в исто­рии рос­сий­ско­го искус­ства два­дца­то­го — два­дцать пер­во­го веков.

Геннадий Афанасьевич Устюгов — художник-самоучка. Единственную попыт­ку полу­чить про­фес­си­о­наль­ное обра­зо­ва­ние, в Средней худо­же­ствен­ной шко­ле, он не завер­шил — был отчис­лен «за увле­че­ние импрес­си­о­низ­мом». Как писал друг Устюгова худож­ник Олег Фронтинский: «Ему пред­ло­жи­ли ходить воль­ну­ша­ю­щим, и он пол­го­да ходил. Потом бро­сил и нико­гда боль­ше не учил­ся и не появ­лял­ся ни в каких худо­же­ствен­ных кру­гах». Однако это не поме­ша­ло ему вой­ти в круг ленин­град­ско­го худо­же­ствен­но­го анде­гра­ун­да тыся­ча девять­сот шести­де­ся­тых — тыся­ча девять­сот вось­ми­де­ся­тых годов, участ­во­вать в леген­дар­ных выстав­ках тыся­ча девять­сот семь­де­сят чет­вёр­то­го года — в ДК име­ни Газа и «буль­до­зер­ной», — заво­е­вать при­зна­ние кол­лек­ци­о­не­ров и в ито­ге попасть в собра­ния круп­ней­ших музеев страны.

Геннадий Устюгов сфор­ми­ро­вал узна­ва­е­мый стиль, в кото­ром чув­ству­ет­ся глу­бо­кое зна­ние и любовь к вели­ким худож­ни­кам — от Рублёва, Феофана Грека и Дионисия до Ван Гога и Матисса. Именно погру­жён­ность в исто­рию искус­ства объ­яс­ня­ла склон­ность Геннадия Устюгова к упро­щён­ной выра­зи­тель­но­сти форм искус­ство­вед Любовь Гуревич: «Внимательный, вос­при­им­чи­вый зри­тель, Устюгов вобрал в себя весь тот неоэкс­прес­си­о­низм и неопри­ми­ти­визм, кото­ры­ми захлест­ну­ли выстав­ки неофи­ци­аль­но­го искус­ства вто­рой поло­ви­ны тыся­ча девять­сот вось­ми­де­ся­тых годов, и создал на этой осно­ве свою систе­му. Популярные здесь при­ё­мы у него очи­ще­ны от бру­таль­но­сти, при­ве­де­ны в гар­мо­нию и сде­ла­ны сред­ством лири­че­ско­го высказывания».

Уже в ран­них рабо­тах Устюгова воз­ни­ка­ют клю­че­вые сим­во­лы его «бук­ва­ря». Кураторы пред­ла­га­ют выде­лить девять групп обра­зов, кото­рые встре­ча­ют­ся от кар­ти­ны к кар­тине и из сти­хов в стих на про­тя­же­нии все­го твор­че­ско­го пути худож­ни­ка: Дама, Музыка, Природа, Странники, Дом, Натюрморт, Птицы, Люди, Ангелы. Эти обра­зы эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ли по мере того, как визу­аль­ный язык худож­ни­ка дви­гал­ся в сто­ро­ну всё боль­шей лако­нич­но­сти и минимализма.
Если в ран­них рабо­тах Устюгова осо­бен­но замет­но увле­че­ние масте­ра­ми про­шло­го, то позд­ние про­из­ве­де­ния всё боль­ше осво­бож­да­лись от внеш­них вли­я­ний в поль­зу соб­ствен­но­го сти­ля. Именно эти рабо­ты неред­ко вызы­ва­ют недо­уме­ние — в них слож­но най­ти при­выч­ные ори­ен­ти­ры. Их порой пыта­ют­ся объ­яс­нить через приз­му жиз­нен­ных обсто­я­тельств Геннадия Устюгова: пси­хи­ат­ри­че­ский опыт авто­ра, систе­ма­ти­че­ские гос­пи­та­ли­за­ции, жизнь в пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­ском интер­на­те с две тыся­чи два­дцать пер­во­го года, изо­ля­цию от арт-сообщества. Однако если про­сле­дить весь путь худож­ни­ка — от работ кон­ца тыся­ча девять­сот пяти­де­ся­тых годов до насто­я­ще­го вре­ме­ни, — ста­но­вит­ся оче­вид­но, что внеш­ние изме­не­ния сти­ля лишь осво­бож­да­ли его глу­бин­ную, неиз­мен­ную логику.

Любовь Гуревич ещё в тыся­ча девять­сот девя­но­сто вось­мом году отме­ча­ла его стрем­ле­ние к про­сто­те и гра­фич­но­сти в живо­пи­си: «Скупость средств все­гда была ему при­су­ща: для натюр­мор­та ему хва­та­ло одно­го пред­ме­та, для изоб­ра­же­ния дерев­ни — одно­го дома. Картина пред­став­ля­ет собой как бы пере­ве­дён­ный в крас­ку гра­фи­че­ский набро­сок, где глав­ную роль игра­ет линия контура».

Со вре­ме­нем всё нанос­ное и вре­мен­ное отпа­ло, оста­лось лишь глубинно-смысловое, на чём стро­ит­ся его пер­со­наль­ное выска­зы­ва­ние. Поздние рабо­ты — это квинт­эс­сен­ция устю­гов­ско­го сти­ля, чистый звук его голо­са. Возможно, зри­те­лю ещё пред­сто­ит при­нять худо­же­ствен­ные цен­но­сти этих про­из­ве­де­ний, уже вошед­ших в исто­рию искус­ства. Эта выстав­ка — попыт­ка уви­деть твор­че­ство Геннадия Устюгова как еди­ный целост­ный путь, лишён­ный жёст­кой пери­о­ди­за­ции, и оце­нить его вклад в визу­аль­ный язык сво­е­го времени.

(Текст с выставки)

Геннадий Афанасьевич Устюгов скон­чал­ся две­на­дца­то­го декаб­ря две тыся­чи два­дцать пято­го года.
Работы для выстав­ки предо­став­ле­ны из част­ных кол­лек­ций Ивана Третьякова, Юлии Горской, Юрия Молодковца, Максима Маруты, гале­рей «Матисс Клуб» и «BoyArt», а так­же из собра­ния дома соци­аль­но­го обслу­жи­ва­ния «Покровский», где худож­ник про­жи­вал с 2021 года до смерти.