“Страсти по Линнею” Валерия Гриковского

“СТРАСТИ ПО ЛИННЕЮ”
ВАЛЕРИЯ ГРИКОВСКОГО

О Линнее и страстях

Названием сво­ей выстав­ки Валерий Гриковский под­чер­ки­ва­ет: Линней, даже если мы пло­хо пом­ним о его вкла­де в нау­ку, жив в нашей куль­ту­ре, и, более того, стра­сти вокруг него не ути­ха­ют, даже если имя его не упо­ми­на­ет­ся. Кто он, Карл Линней? И что за страсти?

Линней – один из осно­во­по­лож­ни­ков того пред­став­ле­ния о мире, в кото­ром мы живем. Он – нату­ра­лист и врач, но глав­ное – созда­тель еди­ной систе­мы клас­си­фи­ка­ции рас­ти­тель­но­го и живот­но­го мира, в кото­рой были обоб­ще­ны и упо­ря­до­че­ны зна­ния все­го преды­ду­ще­го пери­о­да раз­ви­тия есте­ствен­ных наук. Страсть по Линнею – страсть по клас­си­фи­ка­ции, систе­ма­ти­за­ции, наве­де­нию поряд­ка в мире, в том самом мире, кото­рый сего­дня все боль­ше и боль­ше напо­ми­на­ет хаос инфор­ма­ци­он­ных пото­ков, капи­та­ла и чело­ве­че­ско­го сырья.

Важно ска­зать, что Валерий Гриковский – и уче­ный, и худож­ник, он – пред­ста­ви­тель двух миров, нау­ки и искус­ства. Это и про­яс­ня­ет назва­ние эсте­ти­че­ско­го и иссле­до­ва­тель­ско­го про­ек­та «Страсти по Линнею». Страсть позна­ния может быть дви­жу­щей силой и худо­же­ствен­но­го и науч­но­го поис­ка. А вот даль­ше, как пра­ви­ло, пути худож­ни­ка и уче­но­го рас­хо­дят­ся. В «Страстях по Линнею» Гриковского пути эти то схо­дят­ся, то рас­хо­дят­ся. И так про­ис­хо­дит в каж­дой из трех частей экспозиции.

Перекрестки точек зре­ния в трех частях экспозиции

Первая часть вклю­ча­ет две рабо­ты: «Большую кар­ти­ну», клас­си­че­ский образ кото­рой выстро­ен из эле­мен­тар­ных частиц – неболь­ших бумаж­ных поло­сок, и «малень­кую кар­ти­ну», пред­став­ля­ю­щую собой вогну­тое отра­же­ние, изнан­ку «Большой кар­ти­ны». «Маленькая кар­ти­на» про­из­во­дит вскры­тие «Большой кар­ти­ны». «Маленькая кар­ти­на» – обра­щен­ный взгляд «Большой кар­ти­ны». Картина смот­рит кар­ти­ну. Картины замкну­ты друг на дру­га, и, кажет­ся, не пред­по­ла­га­ют появ­ле­ния меж­ду ними зри­те­ля. Субъект-зритель рас­стра­и­ва­ет отно­ше­ния меж­ду кар­ти­на­ми. Как толь­ко он появ­ля­ет­ся, экс­по­зи­ция из упо­ря­до­чен­но­го кос­мо­са Линнея пре­вра­ща­ет­ся в отно­си­тель­ное про­стран­ство Эйнштейна. Переменная точ­ка зре­ния субъ­ек­та меня­ет всю кар­ти­ну, пре­об­ра­зуя ее из науч­ной абсо­лют­но­сти в худо­же­ствен­ную относительность.

Этот эффект воз­ни­ка­ет бла­го­да­ря тому, что каж­дый эле­мент «Большой кар­ти­ны» кре­пит­ся, подоб­но кол­лек­ци­он­но­му пре­па­ра­ту, на энто­мо­ло­ги­че­ской булав­ке, при­чем на раз­ной высо­те. Поверхность ожи­ва­ет, колеб­лет­ся, мер­ца­ет меж­ду двух­мер­но­стью и трех­мер­но­стью. Художник выхо­дит за пре­де­лы плос­ко­сти, а кар­ти­на на гла­зах соби­ра­ет­ся и раз­би­ра­ет­ся. Такова декон­струк­ция «Большой кар­ти­ны» во вре­ме­на сме­ны ана­ло­го­вых тех­но­ло­гий циф­ро­вы­ми. Элементы этой кар­ти­ны мож­но пара­док­саль­ным обра­зом назвать ана­ло­го­вы­ми пикселями.

Вторая часть экс­по­зи­ции собра­на из серии «энто­мо­ло­ги­че­ских коро­бок», в кото­рых место науч­ных экс­по­на­тов зани­ма­ют худо­же­ствен­ные объ­ек­ты. Объекты эти – энде­ми­че­ские исто­рии. Объекты эти пре­па­ри­ро­ва­ны, пред­став­ле­ны в гер­ме­тич­ных короб­ках не в собран­ном, а в разо­бран­ном виде. Кабинетное искус­ство про­яв­ля­ет свою науч­ную подо­пле­ку. Реликты зре­ния при­над­ле­жит и искус­ству, и науке.

Третья часть экс­по­зи­ции – место сбор­ки точ­ки зре­ния. Что это зна­чит? А то, что не чело­век соби­ра­ет кар­ти­ну, а кар­ти­на соби­ра­ет чело­ве­ка. Точнее, гля­дя на реа­ли­сти­че­скую кар­ти­ну, чело­век цен­три­ру­ет себя. Художник пока­зы­ва­ет уто­пию пер­спек­ти­виз­ма. После ради­каль­ной рево­лю­ции рубе­жа XIX-XX веков, про­изо­шед­шей в нау­ке и искус­стве, воз­врат к пер­спек­ти­виз­му, миме­то­ло­гиз­му, ака­де­миз­му выгля­дит не про­сто как наив­ный воз­врат к моно­цен­тра­ции чело­ве­ка, но и как науч­ный тота­ли­та­ризм лин­нев­ско­го толка.

Три экс­по­зи­ции Валерия Гриковского пока­зы­ва­ют, воз­мож­но, самую глав­ную про­бле­му сего­дняш­не­го мира, в том чис­ле и мира нау­ки, и мира искус­ства – страсть по тоталь­ной Большой Картине, кото­рая ведет лишь к ее рас­па­ду. Мы ста­но­вим­ся сви­де­те­ля­ми непре­кра­ща­ю­щих­ся попы­ток носталь­ги­че­ско­го вос­ста­нов­ле­ния Большой Картины.

О тех­ни­ке, о графике

В тех­ни­че­ском отно­ше­нии декон­струк­ция обра­за про­из­во­дит­ся мини­маль­ны­ми сред­ства­ми – язы­ком гра­фи­ки. Все три части экс­по­зи­ции гра­фич­ны. Основой их слу­жит умо­зри­тель­ный черно-белый рису­нок. Инструменты худож­ни­ка – бума­га, каран­даш, клей, скаль­пель для бума­ги. Предельная тех­ни­че­ская про­сто­та кон­тра­сти­ру­ет с неве­ро­ят­но слож­ны­ми кон­цеп­ту­аль­ны­ми гра­фе­ма­ми науч­но­го письма.

В этом кон­тра­сте на свет рож­да­ет­ся новая тех­ни­ка, кото­рую Валерий Гриковский назы­ва­ет «минусГрафикой». Трехчастная экс­по­зи­ция «Страстей по Линнею» – про­дол­же­ние поис­ка худож­ни­ка в поле гра­фи­ки, и она пара­док­саль­ным обра­зом ока­зы­ва­ет­ся не инстал­ля­ци­ей, а гра­фи­че­ским пись­мом. Инсталляция – види­мость. Объекты экс­по­зи­ции – види­мый эффект незри­мо­го письма.

«Страсти по Линнею» – декон­струк­ция не столь­ко Большой Картины, сколь­ко Большой Истории. Сегодня, когда нау­ка ста­ла рели­ги­ей, когда доста­точ­но про­из­не­сти свя­щен­ные сло­ва «уче­ные дока­за­ли», и у чело­ве­ка воз­ни­ка­ет свя­щен­ный тре­пет, искус­ство ока­зы­ва­ет­ся уни­каль­ным местом воз­мож­ной сво­бо­ды мыс­ли. «МинусГрафика» ока­зы­ва­ет­ся зоной сопро­тив­ле­ния «ПлюсСистеме» пози­ти­вист­ской Большой Картины. Если рели­ги­оз­ный аспект и про­яв­ля­ет­ся в экс­по­зи­ции, то вслед за фор­му­лой Аби Варбурга «Бог – в дета­лях». «МинусГрафика» – тем­ная мате­рия «Страстей по Линнею».
Виктор Мазин