‘Сад в цвету’ Пётр Кончаловский

ПЕТР КОНЧАЛОВСКИЙ. ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО

Выдающийся нова­тор, живо­пи­сец и гра­фик все­сто­ронне пред­став­лен в объ­ем­ной экс­по­зи­ции. Путь худож­ни­ка пока­зан от ран­них работ, испол­нен­ных под вли­я­ни­ем кубиз­ма, фовиз­ма и сезан­низ­ма, через лич­ное про­чте­ние клас­си­че­ских сюже­тов в зре­лые годы до свое­об­раз­ной натур­фи­ло­со­фии натюр­мор­тов послед­них лет жиз­ни. Выставка демон­стри­ру­ет Кончаловского хоро­шо извест­но­го, но пред­ла­га­ет новый взгляд на его раз­но­пла­но­вые произведения.

Впервые имя Петра Кончаловского про­зву­ча­ло в свя­зи с выстав­кой объ­еди­не­ния «Бубновый Валет», состо­яв­шей­ся в 1910 году. Он был при­знан вме­сте со сво­и­ми това­ри­ща­ми Ильей Машковым и Александром Куприным, глав­ным рус­ским «сезан­ни­стом». Это озна­ча­ло повы­шен­ное вни­ма­ние к живо­пис­ным и пла­сти­че­ским харак­те­ри­сти­кам кар­ти­ны, уси­ле­ние ее деко­ра­тив­ных качеств, обнов­ле­ние само­го язы­ка изоб­ра­зи­тель­но­го искусства.

Для его работ 1910‑х годов харак­тер­ны акцен­ти­ро­ван­ный цвет, отчет­ли­вый кон­тур и энер­гич­ная мане­ра пись­ма. Новый стиль под­пи­ты­вал­ся таки­ми раз­но­об­раз­ны­ми источ­ни­ка­ми как про­вин­ци­аль­ная вывес­ка, рус­ская народ­ная игруш­ка и тан­та­ма­рес­ка (шир­ма с про­ре­зя­ми для голов кли­ен­тов, фото­гра­фи­ру­ю­щих­ся в ате­лье). Художник экс­пе­ри­мен­ти­ру­ет, про­бу­ет писать в раз­ных сти­лях, исполь­зуя раз­лич­ные при­е­мы. Стратегически путь Кончаловского видит­ся как посте­пен­ное, с отчет­ли­вы­ми пери­о­да­ми, дви­же­ние от рус­ско­го модер­низ­ма в сто­ро­ну реа­ли­сти­че­ско­го сти­ля, но с при­о­ри­те­том живо­пис­ных качеств.

В 1920‑е годы он при­хо­дит к клас­си­ке, к ста­рым масте­рам, кото­рых изби­ра­ет сво­и­ми глав­ны­ми ори­ен­ти­ра­ми, собе­сед­ни­ка­ми и сорат­ни­ка­ми. В неко­то­рых рабо­тах он всту­па­ет в диа­лог с Рембрандтом, ино­гда его обра­зы осно­вы­ва­ют­ся, к при­ме­ру, на слеп­ках с фри­зов Парфенона из мос­ков­ско­го Музея изящ­ных искусств. Художник так стре­мит­ся най­ти образ «совет­ской Венеры», вдох­нов­ля­ет­ся кре­стьян­ка­ми Новгородской зем­ли. Наиболее удав­шей­ся сам Кончаловский счи­тал кар­ти­ну «Геркулес и Омфала» (1928), отме­чал в ней про­сто­ту замыс­ла и сдер­жан­ный колорит.

В 1930‑х годах Кончаловский посто­ян­но рабо­та­ет в жан­ре порт­ре­та и отда­ет мно­го сил обра­зу А.С. Пушкина, посвя­тив этой кар­тине боль­ше 10 лет. На его хол­стах в те годы были запе­чат­ле­ны Сергей Прокофьев, Владимир Софроницкий, Мануэль Павон, Всеволод Мейерхольд и мно­гие дру­гие дея­те­ли куль­ту­ры. Широко изве­стен его ори­ги­наль­ный порт­рет Алексея Толстого (1941).

В послед­ние два­дцать лет худож­ник счи­тал натюр­морт сво­им излюб­лен­ным жан­ром. Как пра­ви­ло, он пишет лич­ную охот­ни­чью добы­чу, или то, что было выра­ще­но в усадь­бе в Буграх под Малоярославцем. Параллельный сквоз­ной цикл — зна­ме­ни­тые «Сирени» Кончаловского, кото­рый был уве­рен: «Цветы — вели­кие учи­те­ля худож­ни­ков… Это гран­ди­оз­ней­шее упраж­не­ние для каж­до­го живописца».

Всегда твер­до отста­и­вав­ший соб­ствен­ные худо­же­ствен­ные прин­ци­пы без огляд­ки на чуж­дые опы­ты и авто­ри­те­ты, не под­да­ва­ясь рас­хо­ла­жи­ва­ю­щей созер­ца­тель­но­сти, но избе­га­ю­щий экзаль­ти­ро­ван­ной эмо­ци­о­наль­но­сти, Петр Петрович Кончаловский про­жил жизнь в исто­вой пре­дан­но­сти сво­е­му делу, остав­шись в исто­рии оте­че­ствен­но­го искус­ства одним из ярчай­ших пред­ста­ви­те­лей древ­ней худо­же­ствен­ной традиции.

По мате­ри­а­лам выстав­ки «Пётр Кончаловский. Сад в цве­ту». Государственный Русский музей, Санкт-Петербург, 2026.