‘Витамин D’ Алексея Ланцева (Эрарта 2019)

АЛЕКСЕЙ ЛАНЦЕВ

Гедонизм и радость жиз­ни в совре­мен­ном искус­стве — явле­ние ред­кое, но Алексей Ланцев с помо­щью хол­ста и кра­сок спо­со­бен син­те­зи­ро­вать сол­неч­ную энер­гию. Кажется, что его кар­ти­ны делят­ся со зри­те­лем вита­ми­ном D и гор­мо­ном счастья.

Похожая изоб­ра­зи­тель­ная прак­ти­ка суще­ство­ва­ла и у импрес­си­о­ни­стов, кото­рые воз­ве­ли до уров­ня боже­ствен­но­го жеста сол­неч­ный свет, сгла­жи­ва­ю­щий не толь­ко дета­ли окру­жа­ю­ще­го мира, но и труд­но­сти жиз­ни. Так, в позд­них рабо­тах Клода Моне исче­за­ет суще­ствен­ность, отчуж­да­ю­щая зри­те­ля чело­ве­ка, а худож­ник пока­зы­ва­ет себя буд­то гла­за­ми мотыль­ка, завис­ше­го в саду пру­да. Алексей Ланцев исполь­зу­ет язык импрес­си­о­низ­ма — он эко­но­мен све­том и рас­тво­ря­ет в нем фигу­ры. Солнечный свет ове­ществ­ля­ет­ся и креп­нет. Остаются толь­ко чистые крас­ки, яркие деко­ра­тив­ные пят­на, кото­рые пре­вра­ща­ют­ся в реа­ли­сти­че­ские обра­зы за счет линий и деталей.

Художник мно­го лет зани­ма­ет­ся тех­ни­че­ски­ми экс­пе­ри­мен­та­ми. Используя тка­ни и спе­ци­аль­ные мето­ды нане­се­ния кра­сок, он доби­ва­ет­ся осо­бой про­зрач­но­сти цве­та и эффек­та вит­ра­жа, созда­вая ощу­ще­ние, что источ­ник све­та нахо­дит­ся внут­ри картины.

Первая миро­вая вой­на, рево­лю­ции, крах усто­яв­ше­го­ся клас­си­че­ско­го обще­ства и научно-технический про­гресс корен­ным обра­зом изме­ни­ли худо­же­ствен­ную кар­ти­ну мира и вос­при­я­тие при­ро­ды, что пере­да­лось и нам, их потом­кам. Но кажет­ся, что Алексей Ланцев — может, един­ствен­ный худож­ник сего­дня, кото­рый уме­ет сохра­нить в себе ясность и при­су­щим ему внут­рен­ним бла­го­по­лу­чи­ем делит­ся со зрителем.

Из рус­ских авто­ров Алексею Ланцеву близ­ки худож­ни­ки объ­еди­не­ния «Мир искус­ства» с их ощу­ще­ни­ем внут­рен­ней тиши­ны и отре­шен­но­сти. Подобно мирискус­ни­кам, Ланцев сосре­до­то­чен на эсте­ти­ке «сюже­та», любит обра­щать­ся к город­ским пей­за­жам. С «Миром искус­ства» его так­же род­нит осо­бая ясность и про­зрач­ность цве­та, уве­рен­ность рисо­валь­но­го мастер­ства с упру­ги­ми абри­са­ми линий.

Но все же по сво­е­му направ­ле­нию рабо­ты Алексей Ланцев бли­же к экс­прес­си­о­низ­му. В изоб­ра­зи­тель­ном искус­стве XX века этот метод осо­зна­ния и отоб­ра­же­ния дей­стви­тель­но­сти стал доми­ни­ру­ю­щим. В отли­чие от осно­ва­те­лей направ­ле­ния, у Алексея Ланцева отсут­ству­ет свой­ствен­ная экс­прес­си­о­ни­стам внут­рен­няя или внут­рен­няя кон­фликт­ность, он наобо­рот — хра­ни­тель зри­тель­но­го насла­жде­ния, доб­рой и свет­лой твор­че­ской энер­гии. Он пере­да­ет ощу­ще­ние веч­но­го дви­же­ния в совре­мен­ном мире высо­той, недо­сти­жи­мой совре­мен­но­стью. Художник созда­ет картинку-опыт, картину-путешествие. Его взгляд — вни­ма­ние к дета­лям, поз­во­ля­ю­щим уло­вить суть, почув­ство­вать воз­дух. Несмотря на фено­ме­наль­ную лег­кость бытия, кар­ти­ны Ланцева не про­сты. Повзрослев, сам худож­ник вжив­ля­ет в них — это неиз­беж­ная сте­пень чест­но­сти — свой лич­ный опыт: глу­би­ну, боль и радость. Художник ведет нас туда, где мы нахо­дим себя, согла­ша­ем­ся и выво­дим на иной уро­вень сознания.

Мария Ягушевская