Инуитское искусство

МИР, КОТОРОГО БОЛЬШЕ НЕТ

Рональд М. Хейнс — част­ный кол­лек­ци­о­нер “ста­ро­го типа” из Торонто. Это чело­век, кото­рый деся­ти­ле­ти­я­ми соби­ра­ет искус­ство сугу­бо из лич­но­го инте­ре­са и вку­са, осо­бен­но — искус­ство ину­и­тов. Коллекция Хейнса — это канон ину­ит­ской гра­фи­ки и пла­сти­ки вто­рой поло­ви­ны XX в.

В сере­дине XX в. наблю­дал­ся всплеск инте­ре­са к гра­вю­рам корен­ных жите­лей севе­ра Канады. Художники — або­ри­ге­ны века­ми выре­за­ли слож­ные узо­ры на сло­но­вой кости, камне и рогах, укра­ша­ли инстру­мен­ты и аму­ле­ты, дела­ли аппли­ка­ции на тек­сти­ле. В 50‑е годы Джеймс Хьюстон пред­ло­жил худож­ни­кам Кейп-Дорсета кон­вер­ти­ро­вать тра­ди­ци­он­ную резь­бу в печат­ную гра­фи­ку. Он про­де­мон­стри­ро­вал оче­вид­ную вещь: выре­зан­ное изоб­ра­же­ние мож­но тира­жи­ро­вать, пере­но­ся рисун­ки на камень с ори­ги­наль­ных эски­зов. Художники ста­ли изоб­ра­жать сце­ны из жиз­ни сто­я­нок, живот­ных, сны и вос­по­ми­на­ния о про­шлом. Инуиты быст­ро под­хва­ти­ли идею и нача­ли актив­но экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать. В ито­ге, уже в кон­це деся­ти­ле­тия вышли пер­вые гра­вю­ры, кото­рые были очень успешны.

Итак, посте­пен­но фор­ми­ру­ет­ся тех­ни­ка лито­гра­фии — камен­ной гра­вю­ры, где изоб­ра­же­ние не копи­ру­ет­ся, а интер­пре­ти­ру­ет­ся зано­во. Однако и без кри­ти­ки не обо­шлось: Эдмунд Карпентер, искус­ство­вед, спе­ци­а­ли­зи­ро­вав­ший­ся на искус­стве ину­и­тов, сето­вал на утра­ту «прак­ти­че­ской» цен­но­сти их искус­ства, посколь­ку тра­ди­ци­он­ное ремес­ло заклю­ча­лось сугу­бо в укра­ше­нии инстру­мен­тов и одеж­ды. Художественное твор­че­ство ину­и­тов, утвер­жда­ли они, не долж­но все­не­пре­мен­но соот­вет­ство­вать евро-американским пред­став­ле­ни­ям о том, как долж­но бы выгля­деть искус­ство або­ри­ге­нов. Что бесспорно.

Таким обра­зом, мож­но гово­рить, что ину­ит­ская гра­фи­ка — это не наслед­ство про­шло­го, а совре­мен­ное явле­ние, в кото­ром худож­ни­ки зано­во созда­ют образ сво­ей куль­ту­ры. Это искус­ство воз­ни­ка­ет на пере­се­че­нии тра­ди­ции, рын­ка и инсти­ту­ций. Оно одно­вре­мен­но адре­со­ва­но как внеш­не­му зри­те­лю, так и испол­ня­ет внут­рен­нюю функ­цию сохра­не­ния иден­тич­но­сти и наци­о­наль­ной памя­ти. Поэтому перед нами отнюдь не “наив­ное искус­ство”, а слож­ная, мно­го­слой­ная и глу­бо­ко осмыс­лен­ная худо­же­ствен­ная система.